Приняв виртуальную реальность за (не)реальный мир электронных границ, цифровой мусор (Data Trash) действует как исследователь далеких галактик. Воздействуя на медиа-сеть своими дальнобойными (теоретическими) разведками, он сметает виртуальный мир быстро сменяющимися медиа-пробами, фиксируя политическую экономию виртуальной реальности и рекомбинантной культуры. Затем он удаляется, захватив несколько финальных образцов истории разрушения. В данном случае технология означает волю к виртуальности, а виртуальность связана с падением европейской цивилизации, историческая вневременность, обозначенная припадками спазматической агресии и непроизвольных крушений всех крупных референтов, за которыми наблюдают правящие политики либерал- и ретрофашизма. В отличие от 90-х годов XIX века, с их романтическими сценариями катастроф, 90-е века нынешнего – эра общего культурного упадка: время циничного романтизма и холодной любви, когда тело растворяется в виртуальной изобразительной системе, и где даже катастрофы с помощью медиа-сети превращаются в рекламу крушения, которого никогда не произойдет. С одной стороны, тело становится протезом медиа-сети, а с другой, электронное тело есть попытка цифрового мусора возродиться в новом качестве: научиться переносить судороги и крушения в (цифровой) жизни на виртуальном пути. Отклонение (в сторону виртуальности) и цифровой мусор (по желанию?). Такова судьба электронного тела в период бесконечного отсчета времени до наступления 2000 года.
Сосредотачиваясь на современной американской политике, но разрабатывая при этом более общий исторический тезис, цифровой мусор следит за волей к виртуальности по мере того, как она становится первичным импульсом панкапитализма (виртуальная политэкономия), медиа (виртуальная культура) и пост-истории (виртуальная история). Используя литературный механизм, теоретический анализ цифрового мусора мутирует и ускоряется посредством непрерывных превращений в сфере культурной политики в медиа-сети. А почему бы и нет, спросим мы? Ведь цифровой мусор сам по себе является колеблющимся местом действия: чудовищное пространство между жаждой виртуальности и потрепанной (человеческой) плотью.