Цифровой мусор
Виртуальная реальность суть мечта о чистом телематическом переживании. Начавшись в таинственной кибернетической стране установленных в голове сканеров, перчаток, набитых проводками и кремниевых костюмов, виртуальная реальность быстро стала электронным горизонтом двадцать первого века. Холодный мир, где тела подготавливаются к приему данных, где зрение означает искусственную оптику, где слышать – значит прислушиваться к высокоскоростному миру сэмплерной культуры, где путешествие становится хаотическим перемещением между MUD’ами (“Многопользовательскими подземельями”) и где коммуникация растворяется в клокочущем вареве Интернета. В виртуальной реальности плоть становится виртуальной, а тела (двадцатого) века оснащаются кибернетическими нервными системами (двадцать первого) века и перемещаются через электронные границы.
Энергия гигантской суперновой технотопии бьет через край, поскольку западное общество находится в терминальной фазе медленного, но тем не менее гибельного, угасания. Затянувшаяся эвакуация энергии общества, где биологические огранизмы принимают электронную оболочку и где культ “подключенных” правит умами всех техногенных фетишистов.
“Подключенное” (wired) тело совершенно. Путешествуя подобно электронному кочевнику по вращающимся потокам медиа-пространства, оно обладает лишь виртуальной биологической формой многослойного изображения на сканере. Отбросив тяжелую историю центральной нервной системы, “подключенное” (wired) тело приобретает телематическую нервную систему, которая легко доступна в электронном зеркале Интернета. Являясь продуктом оцифровывания нервных окончаний и обработки изображения, “подключенное” (wired) тело суть (техноидная) форма жизни, которая наконец пробила мертвую скорлупу человеческой культуры.
Технотопия – сплошные исчезновения: растворение тела (в относительной базе данных), нервной системы в “распределительном процессоре” и кожи в сетевом оборудовании. По мере того как технология оживает, мы наблюдаем конец (человеческой) истории и начало виртуальной истории. Ожидание рождения новых тел для бесконечного путешествия по всем синапсам и вратам электронных сетей. Эйфорическое пространство, где субъективность растворяется в телевизуальных воспоминаниях, а желание преобразовано в головокружительную матрицу удвоенных возможностей. Виртуальная реальность трансплантирует логику амбивалентного знака на “неприкосновенный запас” общества. Здесь бред разложения западной цивилизации воспринимается и как экстаз культуры разрушения, и как катастрофа нашей заглохшей цифровой культуры.